Призраки истории, и как с ними жить

Я сразу же хочу извиниться перед читателем, что поднимаю тему трагической истории политических репрессий и расстрелов, которая коснулась почти каждую семью в 1937 году. Я осознаю, что встречаться с историей — тяжело, невыносимо больно, практически невозможно. Я понимаю, что не всегда для этого есть место, силы и правильное время. Поэтому, я пишу, а вы уже, по своему усмотрению, решите, когда лучше об это прочитать. Может, не сейчас.

В связи с открытием доступа к архивам в СБУ, несколько дней тому моей маме удалось поднять и прочитать «дело» моего прадедушки Макара, который был репрессирован 31 декабря в 1937 году в г. Конотоп. Среди документов — приказ из Москвы уничтожить сотрудников московско-киевской железной дороги. Это догадки, но, видимо, было не выгодно, чтобы кто-то владел информацией о перевозках оружия, зерна и другого великой страны. Сохранилось письмо прадедушки о зверствах, которые он пережил, фотография с его потупленным взглядом от безысходности, письма родных на имена Сталина и Берии с просьбой пересмотреть дело, потому что это было недоразумение. Прадедушка не выжил 15 лет ссылки, и был посмертно реабилитирован. По папиной линии — прадедушку и прабабушку расстреляла советская власть в том же 37-м. К сожалению, доступа к этим архивам пока нет, поскольку они каким-то образом в России. Все это я пишу сжато, фактически, даже, может показаться, без чувств. Но это не так. Во-первых, я не хочу перегружать читателя личными деталями, но в то же время дать некую информацию. Во-вторых, чувств так много, что такой стиль позволяет немного собрать себя «докупи».

Опуская личную историю и боль от ожившей истории семьи, я хочу написать о том, с чем я лично столкнулась в момент встречи с архивами родного прадедушки (мне еще предстоит подержать оригинальные документы в руках). Возможно, для тех, кто исследует свои страницы истории рода, мой небольшой, но осознанный опыт прожитых последних нескольких дней в чем-то поддержит или натолкнет на мысль.

Первое. Встреча с трагической историей — не для всех, и не в любое время. К этому важно подготовиться — морально, душевно и даже физически. Иногда тяжесть истории настолько огромная, как и невозможность что-то либо изменить сейчас одному человеку, что без подготовки принять эту информацию очень сложно. Помню, как в музее Яд Вашем в Иерусалиме после 3-го зала я выбежала на улицу, и уже не смогла вернуться. Сильно большой груз ложится на плечи потомков, с которым не всегда понятно, что делать. Подсознательно есть сопротивление встретиться с историей. Именно поэтому, во время Мировой Работы в 2013 году в Польше, Арнольд Минделл, один из ведущих события, заранее извинился перед всеми 400+ участниками, что затрагивается тема Второй Мировой Войны. Она непростая, чтобы работать с ней, и требует больших усилий со стороны каждого человека. Поэтому, если вы слушатель истории — обрушившаяся информация на основу и без того непростой жизни, полной забот и проблем, может вызвать сопротивление. А если вы — рассказчик, очень важно предупредить, о чем пойдет речь, чтобы другая сторона настроилась и была к этому готова. Без внимания к этому — мы нехотя повторяем историю, поскольку становимся «репрессирующими», продвигая свою тему или же считая, что каждый должен об этом знать прямо сейчас, без должной чувствительности к другому человеку и настройки. Хотя, признаться, я за то, чтобы мы встречались лицом к лицу с историей. Без признания и принятия — мы точно также повторяем историю. Она будет хотеть завершиться — то есть, быть услышанной.

Второе. Диалог с призраками истории сложно завершить, поскольку нет никого на другой стороне, с кем можно поговорить. Все, кто подписывал и выполнял указ, издевался, вся кучка карликов во главе со Сталиным — это призраки истории. Этих людей нет в живых. Так, открывая историю, возникает внутренний диалог с этими призраками. Вопрошая со всей злостью и другими сильными эмоциями «По какому праву они это сделали?», разговор остается незаконченным. Что делать в таком случае? Во-первых, если вам рассказывают историю, вы можете заметить, что странно, но как будто вы косвенно «попадаете» в роль того, с кого спрашивают. Но вы же — не они, те, кто совершал все это. В какой-то степени, да. Во-вторых, этот вопрос мы невольно можем ставить всем, кто находится у власти сегодня. Но они как бы тоже не совсем имеют отношение к тому, что было десятки лет тому. Я написала «в какой-то степени» и «как бы тоже не совсем» — потому, что я и каждый человек у власти может взять ответственность, чтобы ответить за деяния прошлого. Но как? На последнем лидерском интенсиве в Испании в ходе Открытого Форума, одна из участниц начала говорить о режиме Франко и о гражданской войне, о страданиях людей и, в частности, трагедии ее семьи. Конечно, Франко среди аудитории не было. Но был фасилитатор Макс Шупбах. Будучи швейцарцем, он встал и признался, что он тоже частично поддерживал режим Франко — поскольку Швейцария снабжала в то время Испанскую власть оружием и тем самым, как и некоторые другие демократические государства, зарабатывала на этой войне. Макс признавал свое причастие к швейцарцам, к тому, что так поддерживал Франко, и он искренне извинился перед женщиной. Женщина заплакала — это был трогательный момент — как будто, совершился диалог с другой стороной. Точно так же, одна часть меня может извиняться за все те зверства, который были совершены другой части меня же. Я точно также могу брать на себя ответственность отвечать за деяния предков. Даже, если в моем роду — три нации, и в разные исторические периоды — одна была сопричастна к уничтожению другой (пусть даже непрямо). Вот такое непростое это осознание.

Третье. Кто-то должен взять на себя ответственность, увидеть и признать весь ужас происходящего — тогда, сегодня, в будущем. У каждой семьи — своя история, своя боль. Сильные эмоции скрыты за резкими высказываниями и нетерпением к другой стороне. Без признания этой боли и трагедии каждого, все это будет идти по новому кругу. Но достаточно одного осознающего человека, чтобы менять ход истории. Так, в 1970 году канцлер западной Германии Вилли Брандт стал на колени перед памятником Героям гетто в Варшаве. После чего уже какое поколение немцев, которые не жили во времена войны, раскаиваются перед миром.

Признать и взять на себя ответственность за происходящее — чуть ли не единственное, что может способствовать окончанию войны — о своем исследовании в горячих точках делится Арлин Аудергон в книге «The War Hotel«. Не забыть, а именно признать и отдать должное — всем, кто имел дело к этому (как пишет Таня Молярчук в своей колонке на DW, у украинцев тоже есть немало злодеяний, что тоже необходимо признавать).

И это не только касательно истории, а и любого насилия, войны в том числе. Со стороны агрессора есть тенденция не заметить, скрыть, упустить, умолчать, проигнорировать происходящее. Этому есть объяснение — людям или группам людей с более высоким рангом сложнее признавать свои привилегии (иногда привилегия заключается в том, чтобы иметь возможность не говорить о войне, поскольку она происходит не на своей территории). Усугублением насилия является — непринятие или же неспособность видеть боль другой стороны, признавать и извиняться за причиненное.

Четвертое. Программа благодетели «все в прошлом, надо всех и все простить» не работает. Частая реакция сторонних людей-слушателей может быть — призыв к тому, чтобы забыть, простить, принять. В какой-то степени и для кого-то эта стратегия может работать. Но она не единственная. Что делать, если забыть не получается, да и принятие тоже не работает (сколько ни пробовали)? Тот, кто «насаждает» мир там, где есть большая боль и сильные эмоции — разжигает войну — тем, что не признает и сам не принимает боль одной из сторон. Хорошо советовать другим, сложнее — самому следовать этим же советам. Мир — это органичное состояние, которое следует после признания трагедии, после того, как кто-то берет на себя ответственность за произошедшее и извиняется перед другой стороной.

Вот такие несколько пунктов, которые мне пришлось самой испытать, хотя, уверена, есть многие другие неупомянутые еще моменты. Буду благодарна за мысли и дополнения. Кажется, сейчас важное время — встречаться с историей и пытаться ее выразить, проявить, чтобы мы, все-таки, творили новую историю, а не оставались в заложниках ее призраков.

P.S. нашла прекрасную статью гречанки, Лили Вассилоу, про путешествие в Маутхаузен, некогда концентрационный лагерь — вместе с Эми и Арни Минделлами. Это путешествие в страшную историю Второй Мировой Войны. Там также есть 2 упражнения на внутреннюю работу, очень советую прочитать.

Искусство давать обратную связь

Есть некая тенденция — быть хорошим, легким, непринужденным, не нервничать. Keep calm and carry on! То есть — фактически, делать вид, что все хорошо, все идет по плану, и все очень даже ОК — несмотря ни на что.

TheeBlog-KeepCalmCarryOn
Картинка из интернета (кликнете на нее, чтобы перейти на источник).

В какой-то степени это, конечно, крутой навык — следовать потоку жизни и радоваться любым непредсказуемым поворотам «реки», находя творческие решения. И правда — есть ситуации, на которые мы не можем влиять. Мы можем с ними только встретиться. Чем гибче мы и готовы расстаться со своей привычной идентичностью или статус-кво, открывая вместе с тем новые грани в себе, тем менее болезненно происходят изменения, и мы — больше в гармонии с собой и миром.

Но, как говорит Арнольд Минделл, последователь юнгианской психологии и основатель научной парадигмы процессуальной работы: «Гармония — это замечательное состояние, но оно не такое сильное, как осознание». Тем более, что никакое состояние, как и гармония или просветление — не постоянны. Пока мы живы — мы постоянно в развитии, и на смену одному состоянию приходит другое. Более того, без дисгармонии сложно и практически невозможно познать гармонию; эти полярности — часть единого и нужны друг другу.

Бывают ситуации, особенно в отношениях в семье или же на работе, когда нутром чувствуешь, что-то идет не так, что-то не нравится или же не устраивает, но начинаешь находить тысячу объяснений, почему не стоит даже поднимать этот вопрос: я могу ошибаться, в таком случае я подорву доверие; я продолжаю быть легким и непринужденным, «keeping calm»; если я скажу, что думаю, мы не сможем вместе работать или же мы расстанемся; и потом: у другой стороны может быть сложная ситуация, она/он на самом деле — добрый, порядочный, ответственный и так далее, только день сегодня совсем неудачный.

Правда, бывает разный контекст, и важно выбрать правильное для этого время. Но в целом, предпочитая умалчивать свои субъективные и тем самым, вероятно, ошибочные предположения и делать вид, что все отлично, мы закладываем «бомбу» или же начинам растить «монстра» в себе. Он будет ждать, ждать, ждать до последнего — пока терпение не окончится или же наконец-то догадки не проявятся на видимом уровне. В тот момент, когда монстр получит объективное (читай, очевидное для обоих сторон) право выйти наружу, вероятность большой ссоры, разрыва отношений, подавленного состояния или само-бичевания за такое неожиданное и резкое поведение со своей стороны, будет, к сожалению, высока.

Таким образом, не давая обратную связь вовремя — парадоксально, но мы закладываем еще бОльший конфликт и полностью дезориентируем другую сторону, которая может подумать, что «все же отлично!».

Недавно был случай с заселением в отеле в одной из стран бывшего СНГ. Так сложилось, что один из администраторов отеля по телефону договорился об оплате по безналу, и что при заселении будет выписан счет, который можно будет оплатить пост-фактум. Прийдя на рецепцию, обнаружилось, что оплачивать можно только наличными. После долгих выяснений нашлось какое-то решение и нас попросили посидеть в баре немного подождать. Сидели мы полтора часа. Несколько раз я порывалась пойти и пояснить свою ситуацию, спросить, можно ли заселиться, оставив залог, или же бросить вещи и пойти в супермаркет. На тот момент, после семинара у меня была порядочная усталость, хотелось купить что-то перекусить, пройтись немного по воздуху и лечь спать, так как на следующий день  — рано вылет. Но, я сдерживала себя, поскольку не я договаривалась, и я понимала, что это не совсем моя территория.

Мы покорно ждали, хотя между собой мы едва себя сдерживали от негодования, я переключилась на книгу, время от времени задыхаясь от сигаретного дыма. Без нашей обратной связи девушки на рецепции спокойно закончили свой процесс и заселение состоялось. Все было позади, и я попросила приготовить завтрак на 5 утра. Мне сказали: все сделают, чтобы я не переживала. На следующий день в 5 часов утра внизу все было темно, и, казалось, завтрак никто не собирался готовить. Когда я спросила, где же завтрак, мне сказали: «надо подождать 20-25 минут». Тут я поняла, что на мне же и сказался недостаток обратной связи вчера. Поскольку я была уже одна, я сказала, что очень жаль, мы вчера ждали полтора часа, в то время, как были жутко уставшими, и, к тому же, это нарушило все мои планы, сегодня же через 10 минут мне ехать в аэропорт, мне не подходит, и завтрак мне уже не нужен, поскольку доехать домой куда важнее. Так, через 5 минут омлет был готов, я быстро перекусила и вовремя уехала.

В который раз я вновь убедилась в том, насколько же важно давать четкую обратную связь вовремя — пока свою мысль или чувство можно передать дружелюбно, без особых эмоций. Иначе, не сделав это, могут быть последствия — еще более непредсказуемые. И так не только с отелем, но и с коллегами, друзьями, родными.

Уметь давать обратную связь, осознавая себя и понимая другую сторону, — это непросто и требует определенных навыков. Но это стоит того, потому что может сохранить душевное состояние, отношения и, возможно, общий проект. Все начинается с того, чтобы прислушиваться и не игнорировать свое внутреннее состояние, а потом попытаться словить и максимально точно (я бы даже сказала филигранно) дать обратную связь, после чего — услышать ответ. Конечно, можно тысячу раз ошибиться, но даже в таком случае, сделав это искренне и ради отношений, они могут еще больше укрепиться.

P.S. до этого момента не знала, что фраза Keep Calm and Carry On! была частью информационной кампании британского правительства и распространялась в 1939 году в преддверии второй мировой войны. Заставляет задуматься: конечно, тогда уже вряд ли можно было остановить войну и главное было — не поддаться панике. Но, все-таки, в единичных случаях, думаю, не стоит сдерживать свои эмоции, а давать им выход в момент их появления. Дабы избежать войны… Люблю эту фразу Арнольда Минделла «Начните конфликт, чтобы остановить войну».